Новости
News

Обо мне
About

Библиография Bibliography

Контакты
Contacts
     








Огасавара
Ogasavara

Ошима. часть 1,
Oshima part 1 ,
 часть 2
 part 2 
Ханамати. часть 1,
Xanamati part 1 ,
 часть 2
 part 2 
Таю. часть 1,
Tayu part 1 ,
 часть 2
 part 2 










ОГАСАВАРА

Цикл 1. Часть 1

29-30. 10.2008.
   Здравствуй, любимый! Пишу, зная, что Ты не увидишь ни строчки – ни посреди Тихого океана, ни даже на вполне цивилизованном архипелаге Огасавара* у меня не будет доступа к Интернету. И все-таки пишу к Тебе, потому что другого способа говорить с Тобой у меня нет:
Как Ты уже догадываешься, все-таки мы решились отправиться на Огасавару по следам Давида Бурлюка и его харьковских друзей-художников**, проведших четыре зимних месяца 1920-21 гг. на архипелаге. В 9.00 в порту Йокогама мы получили счастливый билет на пароход «Огасавара-мару». Этот прямоугольничек бумаги с указанием пункта прибытия заставил сладко забиться сердце. Конечно, дело не только в исследовательском азарте. Бурлюк «заразил» островами в Тихом океане. Каждая строка в его тексте, вкушаемом десертной ложкой длинными зимними вечерами в нашей харьковской квартире, звала в южные моря: «В детстве все так начитаны Робинзонами, Куперами, Майн-Ридами…, в душе каждого художника, кроме того, творчеством Гогена поселены постоянная жажда по экзотическим странам. Только представить себе! Жить на малом острове, среди бесконечных волн, жить на скале, куда пароход приходит раз в месяц, отправляться в те места, о которых никто ничего подробного даже сообщить не может!» *** Ну, разве скажешь об этом точнее, чем Бурлюк?

***
В порту совсем другая публика: загорелая, жизнерадостная, общительная: В 10.00 наш белый-белый пароход дал протяжный гудок и береговая линия с частоколом небоскребов покачнулась: Меня хватило ровно на полчаса съемки документальных кадров отплытия. Из 25 с половиной часов мы проспали 22, судорожно обнимая палубу. Океан оправдывал свое название, но и вполне умеренной качки хватило, чтобы впасть в состояние «не-я». В угасающем сознании, правда, всплывали две позитивные мысли: «а все-таки правильно мы заказали 2-й класс в японском стиле, т.е. на полу. Падать уже некуда» и «а нам повезло больше, чем Бурлюку: его пароход шел 2 суток»:

В 8 вечера очнулась. Поднялась на верхнюю палубу. Над нами огромное черное небо, будто опрокинувшееся – не нахожу знакомых созвездий. Вокруг – водная пустыня и только шум волн от нашего корабля. Темно. Ужасно одиноко и страшно. Качка усилилась, ушла в каюту и снова рухнула в сон:
Утро встретило очень теплым и влажным ветром: приближаемся к 27 параллели. Пассажиры потянулись на палубу, на лицах блаженные улыбки – почти 1000 км позади, скоро Огасавара:Народ делится опытом – куда отправиться, где остановиться. Шелестят карты, звучит японская скороговорка, щелкают затворы фотоаппаратов, более похожих на оборудование обсерватории, чем экипировку туриста. Хватает, правда, и мобильных телефонов с фотокамерой с высоким разрешением.
Мы получаем обстоятельную консультацию от фанатов Огасавары и одного из старожилов острова. Фанаты, естественно, очень по-японски, организованы в «Общество Огасавара», которое собирает взносы и предоставляет скидки, ну и, конечно же, помогает найти друзей по интересам:

Впереди показались изумрудно-зеленые острова: «Огасавара-мару» сбавляет ход и осторожно входит в бухту, со всех сторон, подобно чаше, окруженную скалами. Вмиг все коридоры и лестницы наполнились живой рекой чемоданов и рюкзаков, на поверхности которой то тут, то там деловито всплывают разноцветные панамки: Наконец, в проеме двери исчез последний рюкзак и в ослепительном сиянии солнца, как военный оркестр на марше, вырос строй пальм и еще невероятного множества всего, названий которому нужно изрядно поискать в ботаническом атласе. Вспомнились строчки из повести Бурлюка «По Тихому океану»: «»Берег радует глаз: ни одного знакомого экземпляра дерев нам знакомых; пальмы всех сортов, фикусы в несколько обхватов величиной:» Это Огасавара!

***
Все-таки приятно путешествовать по Японии! В лихорадочной спешке последних дней мы не успели забронировать отель и немножко волновались, найдем ли соответствующее нашим финансовым возможностям жилье. Прямо в порту, в сервис-центре улыбчивая барышня разложила полный пасьянс всех возможных жилищных вариантов, позвонила в гостиницу, и уже через 10 минут хозяин пристанища вез нас на своем автомобиле: Мы решили остановиться на главном острове архипелага – Чичидзима****, в районе порта. Гостиницей оказался хозяйский дом с пятью фургончиками во дворе. Мы заняли один из них – вполне пристойный и даже с кроватями. Во дворе несколько душевых кабинок и туалетных боксов, большой навес и два широких стола для любителей завтракать на свежем воздухе. Очень по-нашему, по-южному непритязательно и очень по-японски чистенько и бесплатный зеленый чай в неограниченном количестве – в придачу.

***
Конечно, бросив вещи – знакомиться с островом! Сначала отправились в поисках провианта: сказывались корабельные сутки без еды. Недолго думая, зашли в первый попавшийся ресторанчик. Меню не столь разнообразно, как на больших островах, но зато очень местное: суши с рыбкой окисавара (водится только в этих водах) и мясом черепахи. Рыбка понравилась: здесь ее сразу пропитывают в соусе с васаби, а мясо черепахи – скорее дань экзотике: похоже на молодую, подслащенную говядину. Как сообщил хозяин ресторана, черепах тут много и долгое время, пока не наладились постоянные поставки мяса из Японии, черепаха и коза (специально сюда завезенная переселенцами) были единственным мясным блюдом. В июне именно сюда, на остров Чичидзима плывут черепахи откладывать яйца. На следующий день я увижу фотографии этого зрелища: из воды, огромные как бронетранспортеры, на берег движутся полчища черепах:А пока мы блаженно слушаем, разморенные от еды и полуденного солнца, в голове проплывают страницы школьных учебников по зоологии и ботанике, и радостно от предвкушения, что теперь все эти картинки оживут:

В 16.00 мы уже бодро топали с картой в руках по направлению к бухте, где Бурлюк написал этюд скалы с отверстием. («Вокруг острова много длинных и узких, выдающихся в море каменных гряд, море проделало в них дыры, натуральные арки и гроты:», – писал художник в своей повести).
С обеих сторон шелестели пальмы невероятных размеров и разновидностей, огромные, как дерево папоротники, и множество неизвестно чего, но, очень тропического: Бухта вдруг открылась лимонно-золотой гладью воды, сверкающей в лучах уходящего солнца – как-то вдруг, за очередным поворотом серпантина. Вот они скалы, берег – именно такие, какими их видел Бурлюк. Нашли точку, из которой написан этюд с натуры. Художник изобразил залив «Миянохама», на фоне которого возвышается другой остров архипелага Огасавара — «Анидзима», с характерной естественной аркой между скал: «:крутая бухточка, с красивой натуральной аркой в скалах, с шумным прибоем, швыряющимся на бархатные подушки пляжа, усыпанного обломками хризолита и крупинками горного хрусталя, искрящихся в солнечном свете!…»
Сделали снимки. Но ведь и вокруг какая красота! Не может быть, чтобы он пропустил, не заметил такие потрясающие виды. Наверняка, писал, но только где эти этюды?
Осматриваясь вокруг, находим щит с информацией, где с японской дотошностью, сообщается, какие виды китов, акул и дельфинов приходят в эту бухту, каков их средний вес, на какое расстояние от берега они приближаются и даже размер выпускаемого фонтанчика:
Окружающие бухту скалы защищают ее от ветра, но и прячут солнце. Закат оказался довольно ранним – в 18.00. Совсем как на Фуне, помнишь? С той лишь разницей, что нет ветра. Но также резко, с закатом на остров опускается прохлада и вокруг кромешная тьма. На ночное освещение в этом заповеднике рассчитывать не приходится, поэтому пришлось срочно выбираться:
Заворачиваясь в теплое одеяло как в кокон, рассказываю Тебе события сегодняшнего дня. Если бы мы были вместе, то у Тебя уже сложились бы строчки в стихи, и там обязательно был бы белый пароход с зовущим в дальние странствия названием «Огасавра-мару», и черепахи, и бухта, и неугомонный Бурлюк, и краски заката и, конечно же, аборигены:
Хотя, с аборигенами все очень непросто, но об этом – завтра:
Как же я скучаю по нам:


* Архипелаг Огасавара (на европейских картах – архипелаг Бонин) располагается приблизительно в 1000 км южнее Токио, включает около 30 островов, покрытых полутропическими лесами. Огасавара является национальным заповедником, строительство аэропорта здесь запрещено.
** В течение осени и зимы 1920-1921 гг на Огасавара находились харьковские художники Сергей Щербаков и Николай Недашковский. В декабре к ним присоединились Давид Бурлюк с семьей, Вацлав Фиала и Виктор Пальмов.
*** Здесь и далее цитируется этнографическая повесть Давида Бурлюка: Бурлюк Д. Д. По Тихому океану / Д.Д. Бурлюк. – Нью-Йорк: Изд. М.Н. Бурлюк, 1925. – 23 с.
**** Чичидзима и Хахадзима – два главных, населенных острова архипелага (остров отца и остров матери). Во времена Бурлюка и сейчас, центр островной жизни располагается на Чичидзима.

Цикл 1. Часть 2

31.10.2008.
Доброй ночи, любимый, вернее – добрый день. У нас теперь разница в 7 часов: на зимнее время Япония часы не переводит, и это отдаляет Тебя от меня еще на целый час:
Пытаюсь восполнить эту дистанцию – эскизно о прожитом дне. Не поверишь: встала ни свет ни заря, кофе не испив, смотреть восход солнца. Пошли с Чиэко в ближайшую бухту. Удивил грунт на пляже: это не песок, не ракушечник, не галька а: обломки кораллов:Так непривычно: кораллы (!) под ногами хрустят :

Солнце медленно, как Аматэрасу из грота, с большими уговорами, будто нехотя, вышло из-за скал – ослепительно сияющее, совсем другое, по цвету непохожее на наше : Вечером, перечитывая текст Бурлюка, обнаружила, что и он отметил эту особенность: «восходящее солнце на всей этой стороне острова появляется не сразу – оно долго озаряет небо, пока выберется из-за цепи гор, загораживающих восток…»
На завтрак хозяйка выдала каждому поднос с бенто (пищевой набор): не очень впечатлило, признаться, но кое-что новое в этом ассорти нашли. Это звездовидное яблоко. Т.е. яблоко такой формы, что когда его режешь тонкими ломтиками, получается звездочка. По вкусу похоже на гибрид яблока и грейпфрута:

После завтрака направились в муниципалитет, а вдруг повезет и что-то удастся узнать? В очередной раз обрадовалась прозрачности и дружелюбности чиновничьих структур в Японии. Все открыто, заходи, кто хочешь: Нас внимательно выслушали, вызвали сотрудника соответствующего отдела, и вот мы уже сидим в офисе экологии и туризма, а чиновники мечут на стол всю возможную информацию по интересующему нас периоду и пребывании Бурлюка. Пришедший начальник отдела, которого тут же отрекомендовали как прямого потомка первых поселенцев на острове, сразил наповал предложением показать нам остров и места, связанные с Бурлюком.
Через несколько минут мы ехали в машине, выписывая вензеля по горному серпантину. Наш проводник Сугимото-сан – тот самый потомок первых переселенцев американского происхождения, привез нас в самые настоящие джунгли, где папоротники величиной в три человеческих роста, немыслимое разнотравье и деревья, пускающие корни от ветвей: На выходе из этих зарослей открывается вид на бухту, уже щедро залитую солнцем и гору Асахи. Асахи в переводе с японского – восходящее солнце. Именно из-за нее показываются первые лучи каждое утро:

По узкой тропинке сворачиваем вниз и оказываемся на кладбище. «Это самое старое кладбище на Огасавара, здесь – история заселения острова», – говорит наш проводник. Японцы открыли необитаемый архипелаг в 17 столетии. Тогда же в знак присоединения островов к Японии, они возвели небольшое синтоистское святилище на Чичидзима и отбыли на родину. Долгое время на островах никто не появлялся – правительству было не до далеких островов вплоть до конца 19 века, когда стало известно, что сюда потянулись переселенцы из Океании и Америки. Тогда Япония срочно направила своих представителей на Огасавару, организовав там исправительную колонию для несовершеннолетних и лепрозорий. С ними на острова прибыла и японская интеллигенция: учителя, врачи, священники. Так и формировалось местное население, образовав странный японо-американский симбиоз:Затем, Япония начала готовиться к войне и на острове возвели военные укрепления. В результате поражения, Огасавара перешла под юрисдикцию США и жители острова неамериканского происхождения были выселены во внутреннюю Японию. Только в 1970-е годы, под давлением движения «Это наша земля» и международных правозащитных организаций, США вернули архипелаг японцам. Немногие дожили до этого дня. Сегодня на островах проживают немногочисленные потомки первых поселенцев, а также любители тропической экзотики, приехавшие посмотреть на японскую Полинезию, да так и оставшиеся здесь:

Снова едем вниз, мимо порта со стоящим на рейде нашим белым пароходом и аккуратно сложенными тюками. Наш проводник попутно объясняет, что в тюках спрессованный мусор, который вывозится в Токио на пароходе. Оставлять на острове мусор нельзя.
По пути заезжаем в дом родителей г-на Сугимото. Его сестра Линда приехала из Токио помочь в сборе урожая. На нескольких сотках земли – целый ботанический сад. Мы получаем в подарок два увесистых плода папайи, по стакану свежевыжатого огасаварского лимона со льдом и рой москитов на наши бледные ноги в придачу.

Снова едем. За окном машины показались знакомые очертания бухты. Ну, конечно, это Огюра – деревня, в которой жил Бурлюк с семьей и харьковские художники. Тростниковые хижины, изображенные Бурлюком сохранились только в его этюдах и на довоенных фотографиях. Теперь на их месте каменные частные дома и приусадебные участки. Зато море, скалы, небо, солнце – все те же:

Переходим через дорогу. Вот здесь, показывает Сугимото-сан – предположительно был дом, где жили Давид Бурлюк и харьковчанин Вацлав Фиала с семьями. Хорошо помню описание этого места в повести Бурлюка: «Квартира, в которой мы поселились, заслуживает описания; в тридцать шагах от моря одному владельцу принадлежит 5 домов. В одном из них гостиница, где берут на полном содержании полторы йены в сутки; около протекает ручей, в котором ночью шуршат крабы, днем таящиеся под камнями и мостиком: Кругом заросли сахарного тростника, целые рощи фикусов, тонкие стебли бамбука и пропеллеры банановых пальм. Все это на почве, которая на обрывах кажется обрызганной кровью, или сафьяновым переплетом, выткнувшимся из зеленой гущи толстых лакированных листов»: Домов, о которых писал Бурлюк, уже нет. На их месте – современные каменные двухэтажные дома. Один из них – гостиница, где номер стоит уже не полторы, 10 000 йен в сутки (около 100 долларов США). Но ручей на месте, и крабы шуршат по-прежнему. Сахарный тростник и рощи фикусов, видимо, остались теперь только в картинах художника. А где же красная земля, о которой писал художник?

Перед нами двухэтажный каменный дом. Нам повезло: хозяева дома и нам разрешено пройти вглубь двора. Здесь, как и во времена Бурлюка, растут банановые деревья. За ними – огород. Невероятно: земля, действительно, необычного, насыщенного терракотового цвета…Хозяин угощает нас местным фруктом – пашоном, напоминающим по строению гранат, только с нежными косточками и необычайно сильным и выразительным ароматом.
Машина снова поднимается в гору, мелькают пальмы, экзальтированно-яркие цветы, разноцветные кустарники. Мы в заповеднике. Интересно, а что было до сих пор?
Очередная красавица-бухта, новые фактуры скал и состав грунта. Как знать, может, глядя именно на эту бухту, Давид Бурлюк писал: «Когда живешь на острове, то видя в одну сторону океан, а другую стену гор, хочется узнать, что делается на противуположном берегу. Таким образом возникают прогулки. Эти прогулки очень не сложны, они не требуют проводников, ни специальных карт; полтора часа, обливаясь потом, под палящими лучами солнца, безжалостного, не смотря на «разгар зимы», на жидкия тени пальм, приходится взбираться на вершину хребта гор, занимающих остров, чтобы оттуда внезапно увидеть в роскошной раме тропической растительности группы пустынных, лишенных подчас, даже, деревьев, малых островов, жмущихся к «Острову Отца», как бы ужаснувшихся мрачного океана, простирающагося на восток»:

Солнце начинает клониться к морю, вечереет. Нужно торопиться. Едем вверх. Заглянув в обсерваторию, поднимаемся к самой высокой точке острова. Сюда на смотровую площадку приходят японцы на вечно популярный аттракцион – смотреть закат солнца.- поясняет Сугимото-сан. Действительно, по пути обгоняем группы спешащих японцев с полотенцами и фотоаппаратами на шее. На смотровой площадке народу собралось изрядно. Красный диск постепенно опускается за горизонт, заливая розовым светом все вокруг:День начался и закончился с солнцем Огасавары: «А в Токио солнце больше» – резюмировала Чиэко. Вдруг поняла, что, трижды побывав в Японии, японского солнца еще не видела. Пора исправляться.

Цикл 1. Часть 3

1.11.
Здравствуй, любимый! Сегодня был очень большой день: Начался он, ничего экстремального не предвещающей прогулкой-экскурсией на остров Минамиджима (на английских картах – Кнорр). Это заповедное место и посещение его ограничено – не более 60 человек в день. Мы садимся в маленькую моторную лодочку, отплываем от берега и слышим жизнерадостный голос хозяина: «Когда мы придем на южный остров, неизвестно, поскольку по пути идем искать дельфинов»: Мы уходим далеко в океан. Сначала, конечно, очень приятно наблюдать удаляющийся берег и открывающийся пейзаж, разглядывать близко проплывающие скалы и скалки: Однако, чем дальше, тем волна больше и легкая прогулка к южному острову начинает напоминать диснейлендовские американские горки. Отсутствие спасательных жилетов придало особую остроту, и каждый взлет на гребень волны был прожит посекундно: А потом как в калейдоскопе – волны, визг пассажиров и танец дельфинов, парами и тройками ныряющих под волну, поблескивающих своими мокрыми спинками. Последним аккордом в этом погружении в чистую природу стали птицы, летящие так близко, что можно рассмотреть оперение:

Внезапно все закончилось – и волны, и дельфины, и птицы. Полный штиль и мы огибаем череду коралловых рифов, самые крупные из которых образовывают острова. Таков и остров Минамиджима. Лодка причаливает к скале (берега как такового здесь нет). Наш проводник напоминает о необходимости вымыть обувь щеткой и морской водой, чтобы не занести на остров ничего инородного. Пассажиры послушно исполняют требование и один за одним, оттолкнувшись от кормы, начинают карабкаться вверх по скале. «Чайников» (вроде нас) видно сразу – они в пляжных тапочках и без перчаток.
Передвижение по острову разрешается только с проводником и только по узенькой, выложенной камнем тропинке. В общем, как в храме. На коралловом острове особая флора и фауна. Во время тайфунов остров полностью накрывает водой, поэтому растут здесь только устойчивые к морской соли растения. Безлюдный остров облюбовали птицы – здесь их целые колонии и, продвигаясь вглубь острова по тропинке, мы видим множество гнезд. Поверхность острова колкая, босиком не походишь.

Совершенно красивый залив, отгороженный от океана, природой созданной аркой. На ослепительно белом песке множество незнакомых ракушек, 500 лет назад исчезнувших и сохраняющихся только здесь. Несколько человек инстинктивно подняли по пустой раковине. И снова голос нашего проводника: «Пожалуйста, положите на место. С острова нельзя вывозить ничего, все должно оставаться таким, каким было до нас»:
Перед посадкой в лодку мы снова помыли обувь и отряхнули одежду, чтобы и песок остался на острове.

Назад лодка шла быстро. Нас окатывало волной с головы до ног так основательно, что вопрос о походе на пляж с акцией «купание на Огасавара» отпал сам собой. Куртками мы укрыли фото и видеотехнику. Глядя на высокие волны, вспоминая Хокусая, Иисуса и всех богов сразу, вцепившись в борт лодки, продвигаемся к берегу.
Мокрые, на подгибающихся ногах мы выползли на сушу. Благо, хозяин лодки всех пассажиров развез по домам на своем микроавтобусе. Небольшая передышка и встреча с Симада-сан – работником отдела образования в муниципалитете Чичиджимы: Мы вновь отправились на машине по местам Бурлюка, на этот раз отсняв еще несколько точек, из которых написаны пейзажи.

Г-жа Симада – маленькая, хрупкая японка в огромной панаме, почти полностью скрывающей лицо, при всей своей традиционно-японской скромности, проявила почти музейную сноровку, цитируя на память воспоминания Вацлава Фиалы – друга и зятя Давида Бурлюка, отправившегося вместе с ним на Огасавара, и опубликовавшем свои воспоминания о жизни на острове несколько лет спустя в Праге. Мы нашли и ручеек, который протекал возле дома Бурлюка, и деревья, сохранившиеся со времен пребывания русских художников в деревне Огюра:

К вечеру вернулись в муниципалитет и до 22.00 сканировали старые фотографии Огасавары. Учитывая, что сегодня выходной день, остается только удивляться служебному рвению муниципальных сотрудников: Ради этого рабочего момента пришлось пожертвовать мацури – праздником, который длится 3 дня и сегодня начинается возле синтоистского храма состязанием детей в сумо:
Поздний вечер вознаградил нас мороженным с соком пашона, собственноручно приготовленным хозяйкой. Пашон – вкус Огасавары:

2.11.
Снова утро над Асахиямой: Заканчивая завтракать наблюдаю, как во двор забрела птица, похожая на маленькую цапельку: Не обращая никакого внимания на людей, она деловито походила по двору, поинтересовалась своим удлиненным клювиком, нет ли чего вкусного в траве, и упорхнула: Вчера, когда мы возвращались домой на машине, проезжую часть переходил большой краб: Водители авто терпеливо ждали, когда дедушка-краб доковыляет до противоположной стороны шоссе. Здесь звери и птицы не боятся людей, а люди стараются им помогать. Местные жители рассказывают, что в июне, когда маленькие черепашата вылупляются из яиц, они часто путают лунный свет со светом фонарей на дороге. В это время все стараются объезжать это место, а малышей, отставших от своих, относят в Центр черепахи, где их «поставят на лапы»:

Бежим в муниципалитет – добрать последние материалы. Нас снова встречает Симада-сан, заботливо собравшая для нас по папке ксерокопий всех имеющихся материалов. Мы снова прыгаем в машину: спешим перед отходом парохода увидеть бухту со скалой с отверстием при свете дня. Кроме того, г-жа Симада обещала показать разноцветных рыб, о которых так восторженно писал Бурлюк: «Как здесь легка жизнь и, как люди ценят свою энергию. Рыбак ловит рыб всех цветов и оттенков: иногда ему попадаются пурпурные: а то не рыбы, а прямо павлины, пылающие всеми цветами радуги.» .. И, конечно, хочется еще раз вдохнуть воздух Огасавары, пройтись по коралловому пляжу, полюбоваться изумрудно-бирюзовой водой бухты:

Сегодня все выглядит совсем иначе – у коралловых рифов плещет, сверкая разноцветной чешуей рыба, вода в заливе достойна кисти Врубеля – просто голова кружится от этой будто расплавленной бирюзы и лазури. «:кругом было обилие матерьяла; он не был исчерпан до конца и новый день тогда приносил, как бык с крутых гористых склонов, свежие вороха зеленых наблюдений, широких пальмовых листьев». Конечно, нужно было сюда приехать, чтобы понять, почему Бурлюк, именовавший себя «отцом российского футуризма», вдруг вернулся к пленерной живописи. Да все очень просто: он был счастлив на этом острове, искренне восхищался его первозданной природой. Подумать только, к моменту приезда наших художников на острове люди жили всего 40 лет! Эту самодостаточную красоту он и стремился передать как можно точнее и красках, и в слове. «Треть года незаметно прошла в неустанном изображении невиданной природы, приближалось время отъезда; особым наслаждением было погрузиться в лабиринт долин, куда с соседних скал прядут белые нити изысканные водопады, не устающие шуметь, не боящиеся падать с высот»:

Отплытие Огасавара-мару оказалось подобным фейерверку. На берег вынесли большой барабан и как только пароход отчалил, двое островитян стали бить в барабан, и около десятка моторных лодок ринулось в океан, сопровождая корабль почетным эскортом. Со всех лодок прощально махали руками люди и неслось «аригато годзаэмасссс».

Люди хлопали в ладоши, а на одной лодке загорелый парень встал на голову и хлопал: ногами. Публика на пароходе вознаградила его дружными аплодисментами:. Гостеприимная и жизнерадостная Огасавра удалялась все дальше, постепенно растворяясь в прибрежном тумане: Саёнара, Огасавара!..

P.S. Две недели спустя. Приземлившись в заснеженном Шереметьево, смотрю, как рыбка в аквариуме, через толстое стекло иллюминатора на теплые шапки и ватники рабочих аэропорта. В памяти крутятся строчки из повести Бурлюка: «Покинув на «Ога-Сава-РА» нежащее лето, было странным в апрельской Иокогаме увидеть вновь холодную, туманную зиму, в которой мы мерзли:»

Оставить комментарий

 

 
Copyright