Новости
News

Обо мне
About

Библиография Bibliography

Контакты
Contacts
     


















Японский вояж. Часть 2

29 Март 2011 1:35

«Токийская» часть экспедиции началась выступлением на общественном форуме и продолжилась встречами с художниками, искусствоведами, религиозными деятелями.

Но, чем-то особенно раняще- памятным стало посещение Ясукуни — уникального синтоистского храма, непохожего ни на одну из синтоистских святынь, и вместе с тем – наверное, одного из «самых японских» храмов.

Во всяком случае, для понимания Японии посещение Ясукуни обязательно.




Наверное, это самая сложная часть заметок.  Наконец-то я поняла, что готова посетить две важные святыни в Токио – Ясукуни и Мейджи-джингу. Конечно, в большей степени я имею ввиду Ясукуни.

Только теперь, когда я дописала главу по костюму времен второй мировой войны (для японцев -Великой Тихоокеанской) и переработала массу материалов по японским войнам и особенно – подразделению камикадзе, я поняла, что могу и пора…

29. 03.  Две святыни

Конечно, что-то посеяла и прошлая поездка, когда неожиданно путешествие по Огасавара обернулось археологией второй мировой, и где, куда ни ступи – память о погибших воинах…

Что-то вдруг ярко осозналось и во время встречи с дедушкой-мастером по нанесению монов на кимоно. Старичок ни с того, ни с сего вдруг стал вспоминать войну. «Вызвали на пункт сбора, выдали форму, вручили вещмешок и оружие – и погнали… Куда, зачем?…»,  -   говорил японский дедушка, и я понимаю, что точно также помнит войну и простой немецкий солдат, и украинский, и…и… и…

В общем, именно тогда, наверное, я и поняла, что хватит мне прятаться от войны, пора с этим разбираться. Последовали 2 года работы, и вот теперь я готова войти в тории Ясукуни — храма, задуманного императором Мэйдзи как храм мира и гражданского примирения и теперь ставшего яблоком раздора во внешнеполитических играх…

Приблизительно с 1970-х  в политической риторике Ясукуни стали называть не иначе, как оплот японского национализма, храм милитаризма и прочее…

Одних не устраивает наличие в списках храма персон, признанных международным трибуналом военными преступниками, других – однобокая подача второй мировой войны в прихрамовом музее. На третьих ужас наводят люди в форме первой и второй мировой, собирающиеся в памятные даты в храме…

Спасибо ото-сан, помог встретиться с настоятелем храма.  Настоятель встретил нас у ворот и повел вовнурь. По пути я обратила внимание на сакуру. В Японии ее цветение официально объявляется только тогда, когда зацветет сакура в Ясукуни.

«Да-да, —  отозвался настоятель, — последние дни чиновник из министерства, отвечающий за цветение сакуры, приходил по несколько раз — боялся пропустить. Но сегодня утром, наконец, нашел первые пять распустившихся бутонов и торжественно объявил, что сакура – зацвела!»

Цветы сакуры, краткий миг ее цветения — метафора Пути Воина, но почему-то больше думается о тех мальчиках, чьи жизни были принесены в жертву войне… Это были лучшие мальчики – в подразделения камикадзе набирали только студентов университетов…

Организация этих подразделений в самом конце войны, с точки зрения европейцев. была бессмысленной. однако, как я понимаю, идея была в том, чтобы устрашив таким образом врага, склонить к «ничьей».   И ведь сработало – устрашили, и еще как. Потому-то американцы и бомбили Хиросиму и Нагасаки – стало очевидным, что этот народ не сдастся. Никогда. Потому и потребовали отречения императора и его обращения к народу. Воины продолжали воевать теперь хотя бы для того, чтобы кровью смыть позор поражения…Только беспрецедентное обращение императора к народу и смогло остановить боевые действия…

Здесь храм, где мы поклоняемся душам павших воинов. Не всех, конечно. В Ясукуни находятся посмертные таблички только тех, кто воевал за императора (а это значит – за Японию) и погиб во время боевых действий.

– Т.е. здесь покоятся души не всех героев? Например, Сайго Такамори?…

– Сайго, конечно, герой. Но его действия не привели к гармонии в стране, скорее наоборот… Поэтому его таблички в Ясукуни нет.  Мы ведь не определяем, кто герой, а кто нет, кто чего достоин. Критерий один – отданная жизнь за императора и Японию и принятая смерть.  Молитвой мы успокаиваем души воинов…

– Как часто в храме мацури?

– Каждый день. Здесь таблички более 2,5 тысяч воинов. Вы же понимаете, что каждый день в году кто-то из них был убит…

– А где находятся таблички?

– Это запретное помещение. У нас списки внесены в компьютерную базу данных и мы пользуемся ею. в комнату же где находятся таблички, мы не ходим — не тревожим дух тех, кто там обитает. Только раз в году туда приходит один священник, чтобы вымыть пол и то, после целого ряда очистительных обрядов…

– Теперь время принести пожертвование, – тихо шепнула Чиэко. Вот так спешили — в кошельке оказалась 1000 йен – как-то совсем мало.

– Могу ли я сделать пожертвование в долларах?

– Неважно сколько Вы пожертвуете, главное – от чистого сердца… А вот американские деньги – не нужно.

(ну как я вляпалась в такую бестактность! Это для нас доллары – одна из мировых валют, а в Японии – о особенно – в Ясукуни – это американские деньги. Ужасно!)

Настоятель был невозмутим. «Теперь прошу оставить фотоаппарат — мы пойдем в зал молитвы». Оставив технику и обувь мы засеменили по рисовым циновкам и отшлифованным десятилетиями деревянным доскам. Мы обошли храмовое пространство по периметру, где центр – недвижим… Ощущение невероятной тишины.

Под темными сводами молитвенного зала мы опустились на циновки. Вошел синтоистский священник в полном облачении и показал основные действия в молитве. Затем мы вместе помолились. Я искренее пожелала умиротворения и покоя погибшим мальчикам, японским и украинским дедушкам и вообще всем дедушкам со всех сторон фронта. Пусть же кончится, наконец, эта война!

После молитвы настоятель нас провел в музей Юсукан. Это не совсем обычный музей – здесь хранятся вещи погибших воинов…

К сожалению, тут тоже снимать нельзя – здесь вещи-памятки… Настоятель провел полную экскурсию по залам, подробно остановившись на мечах из прихрамовой мастерской, которые изготавливали сначала для храма в Исэ, а затем для высшего офицерского состава вплоть до конца второй мировой…

Конечно, нелепо здесь искать подробности или хронологию битв — для Ясукуни важна лишь отданная жизнь за родину. Поэтому вполне обоснована экспозиция по принципу «взгляда на войну со своей, японской, стороны»… Признаться, сложные чувства. Конечно, неодолимый интерес – я ведь по ту, другую сторону толком-то и не была… Все больше книжки-факты-цифры-тексты… А тут – жизни очень конкретных людей. Поэтому политики могут пересматривать историю, а историки — переписывать, только ценность отданных за Японию жизней японцы не оспаривают и не ставят в зависимость от политической конъюктуры.

Не могу сказать, что ничто не ёкнуло в экспозиции по Порт-Артуру… Но, помня о хайку,  сложенном японским поэтом Исикава Такубоку на смерть Макарова, подумала, что это правильный подход – нужно уважать воинское искусство и мужество с обеих сторон. Один из вариантов перевода этого стихотворения:

«И я, поэт в Японии рожденный,
В стране твоих врагов, на дальнем берегу,
Я, горестною вестью потрясенный,
Сдержать порыва скорби не могу.
Вы, духи распри, до земли склонитесь! …
Утихни, ураган! Прибой, не грохочи,
Кидаясь в бешенстве на берег дикий!
Вы, демоны, ревущие в ночи,
Хотя б на миг прервите ваши клики!
Враги и недруги, отбросьте прочь мечи,
Не наносите яростных ударов,
Замрите со склоненной головой
Пусть в тишине мой голос огневой
Вас к скорби призовет: погиб Макаров!
В морской пучине, там, где вал кипит,
Защитник Порт-Артура ныне спит».

Вторая мировая – своя, особая для японцев война. Конечно, тезисы вроде «японцы освободили Азию от колонизаторов» нуждаются в корректировке, но факт есть факт: страны Европы потеряли свои колонии в Азии именно в результате Тихоокеанской войны…

Зацепило: прощальные письма командиров перед самоубийством… Особенно – письмо жены командира, принявшей смерть вместе с ребенком, чтобы мужу было легче исполнить долг…  И еще многое тронуло – знакомого, своего и чего-то очень японского…

На выходе из музея перед посетителями открывает свои прилавки магазин, где продается все только японское, самое что ни на есть традиционное – от сладостей и вееров до музыки на дисках. А в музейном буфете – обед японского солдата времен Тихоокеанской войны. Настоятель угостил нас порцией кари: рис с подливой из кари, овощей и нескольких мелких кусочков мяса…

После Ясукуни быстро перемещаемся в Мэйджи-джингу. Этот храм также связан с Мэйдзинским императором, а точнее – именно ему и посвящен.

Мы успели к полуденной службе, посмотрев с почтительного расстояния сомнамбулические движения синтоистских жрецов, скользящих в своих шелковых одеяниях по деревянным половицам храма…

Здесь царит совсем иной дух: выставки, концерты… Не зря день рождения императора Мэйдзи в Японии считается днем культуры и является государственным праздником.

Во дворе храма – как и положено, стенды с табличками – своего рода СМС Богу.  Кто о чем просит – кто о здоровье, кто об экзамене, кто о любви, кто об обновках… Обычно по диагонали просматриваю этот срез человеческих переживаний, желаний. чувств… Обычно все как обычно – что-что, а в этой сфере люди проявляют завидное постоянство и мало отличаются друг от друга — нередко можно найти таблички на других языках…

Но в этот раз что-то изменилось: письмо Богу от мальчика 6 лет с просьбой остановить землетрясение…

Японцы умеют не только просить своих богов, но и благодарить. Если запрос исполнен, то как и в обычной жизни принято посетить человека, оказавшего помощь и с «аригато-годзаэмасом»  вручить ему подарок, нужно сделать  »аригато годзаэмасс»  божеству. Для этого стоит специальный ларь, куда осчастливленные японцы складывают дары.

Наш провожатый – сын настоятеля храма, очень знающий и доброжелательный молодой человек.  С его помощью удалось попросить мико (жрицу в синтоистском храме) попозировать для съемки со спины – уж очень интересно уложены волосы и обернуты бумагой, сложенной оригами и шнур завязан особыми узлами. Просить разрешения снять в фас – постеснялась. Запрещено так запрещено, незачем ставить в неловкое положение людей.

Выход с территории храма фланкируют бочки с сакэ и вином. Нам объяснили, что раньше богатые люди жертвовали сакэ в бочках. Теперь присылают пустые бочки как символ пожертвования и к ним сакэ в нормальной таре (ну зачем пропадать добру). Также дело обстоит и с вином…

День близился к концу… По аллее  шагали прихожане – парами, семьями… Некоторые из них, как выяснилось, спешили посмотреть выставку лака, объединившую работы профессионалов и аматоров. Вот уж правда, сходить в Мейджи-джингу и получить 33 удовольствия!

Завершился этот большой день встречей с Фукума Кайо — очень талантливым и активным искусствоведом-славистом.

В качестве места встречи Фукума-сан выбрала первый в Токио ресторан, где начали готовить европейскую еду — такой заповедный мэйдзинский уголок.

Фукума-сан презентовала замечательный сборник статей, который выпускают японские слависты, а также рассказала о научных программах в Осака и на Хокайдо.  Приходится в очередной раз констатировать – как отдельно мы существуем – славистика почти без нашего участия и японистика почти без японцев…

Надеюсь, что Фукума-сан примет участие в нашем востоковедческом сборнике и украинцы смогут познакомиться с ее научным творчеством.

Продолжение следует

Оставить комментарий

 

 
Copyright